26.12.2025

ИТОГИ ГОДА: Своя нефть в чужой геополитике

Астана. 26 декабря. ИНТЕРФАКС-КАЗАХСТАН - 2025 год для нефтяной отрасли Казахстана стал годом контрастов. Страна одновременно выходила на рекордные объемы добычи, завершала крупнейшие инвестиционные проекты и расширяла географию экспорта, но при этом все отчетливее сталкивалась с пределами собственного контроля над отраслью. Практика года показала, что даже при высокой производственной дисциплине, росте добычи и активной диверсификации маршрутов устойчивость нефтегазового сектора все чаще определяется не внутренними решениями, а внешними факторами.

НЕФТЬ ВПЕРЕДИ КВОТ

В 2025 году в Казахстане планируют добыть небывалые 96,2 млн тонн нефти – показатель, который должен стать одним из самых высоких за всю историю нефтяной отрасли страны. При этом сам ориентир на протяжении года претерпел корректировку.

Изначально правительство Казахстана планировало в 2025 году добыть 97,2 млн тонн нефти, однако в ходе года прогноз был пересмотрен и скорректирован до 96,2 млн тонн. Корректировка была объяснена необходимостью учета обязательств в рамках соглашения ОПЕК+, а также технологическими факторами – капитальными ремонтами, внеплановыми остановками и спецификой ввода новых мощностей на крупных месторождениях.

Фактические показатели при этом развивались заметно быстрее официальных корректировок – за январь–ноябрь 2025 года в Казахстане уже добыто 91,9 млн тонн нефти. Таким образом, страна практически вышла на обновленный годовой план еще до завершения календарного года – несмотря на неоднократно подтверждаемую приверженность ограничениям добычи.

Основной вклад в рост обеспечил запуск проекта будущего расширения (ПБР) на месторождении Тенгиз, а также восстановление стабильной добычи на Кашагане после плановых ремонтов и устойчивая работа Карачаганака. В Минэнерго при этом подчеркивают, что фактические объемы добычи в 2025 году формировались в условиях ограниченной оперативной управляемости, поскольку более 70% всей нефти в стране добывается международными консорциумами, работающими по долгосрочным соглашениям о разделе продукции.

На этом фоне планы на 2026 год выглядят заметно более сдержанными. Правительство Казахстана предварительно прогнозирует добычу нефти на уровне около 90 млн тонн, что означает ощутимое снижение по сравнению с 2025 годом. Власти подчеркивают, что речь идет не о структурном падении, а о временной коррекции, продиктованной совокупностью факторов.

В частности, в 2026 году запланированы крупные капитальные ремонты на ряде ключевых месторождений, включая Тенгиз и Кашаган. Кроме того, значительная часть снижения будет связана с необходимостью выполнения компенсационных обязательств перед ОПЕК+, накопленных в предыдущие периоды. Дополнительным фактором станет стабилизация технологических режимов после резкого наращивания добычи в 2025 году.

ДОЛГИЙ ФИНИШ

Ключевым фактором роста добычи нефти в Казахстане в 2025 году стал запуск проекта будущего расширения (ПБР) на Тенгизском месторождении – одного из крупнейших нефтяных активов страны. Проект, реализация которого неоднократно переносилась, был введен в эксплуатацию в начале 2025 года, а во второй половине года начал поэтапно выходить на проектные показатели.

Вместе с тем, эффект от запуска ПБР оказался неоднозначным. В первой половине 2025 года наращивание добычи сопровождалось технологической настройкой оборудования, отдельными остановками и адаптацией инфраструктуры. Во второй половине года именно Тенгиз стал основным источником превышения Казахстаном установленных квот добычи нефти в рамках соглашения ОПЕК+.

Проект ПБР по праву считается одним из самых сложных и "многострадальных" в истории отрасли. Его завершение первоначально планировалось на конец 2022 года, однако сроки неоднократно переносились из-за пандемии, логистических сбоев, дефицита оборудования, а также технических проблем на отдельных участках. Задержка с вводом проекта и последующие ремонты на Тенгизе в 2024 году оказали заметное влияние на темпы роста экономики Казахстана.

Власти и оператор подчеркивают, что запуск ПБР имеет стратегическое значение для экономики и бюджета страны, однако дальнейшая эксплуатация расширенных мощностей будет строиться с учетом обязательств Казахстана в рамках ОПЕК+. В среднесрочной перспективе приоритетом станет не дальнейший рост добычи, а стабилизация работы новых объектов, повышение надежности инфраструктуры и гибкое управление объемами производства в условиях международных ограничений.

ОПЕК+: ДЕМОНСТРАТИВНАЯ ПРИВЕРЖЕННОСТЬ

Казахстан продолжает публично подчеркивать свою полную и безусловную приверженность соглашению ОПЕК+, регулярно заверяя партнеров по альянсу в готовности выполнять все принятые обязательства, компенсировать допущенные превышения добычи и сохранять участие в механизме регулирования рынка.

В официальных комментариях подчеркивается, что республика не рассматривает возможность выхода из ОПЕК+, рассматривая участие в соглашении как важный элемент международной координации и фактор стабильности нефтяного рынка. Эти заявления звучат на фоне устойчивого превышения Казахстаном установленных квот в 2024–2025 годах.

Согласно данным ОПЕК, Казахстан остается одним из крупнейших участников соглашения по объему накопленной сверхдобычи, подлежащей компенсации. В связи с этим страна приняла на себя обязательство полностью компенсировать превышение до конца июня 2026 года. Соответствующие графики компенсаций были обновлены и неоднократно подтверждены казахстанской стороной.

В Минэнерго подчеркивают, что компенсация будет обеспечиваться за счет снижения добычи в отдельные месяцы, перераспределения объемов между месторождениями, а также–принятия всех необходимых мер». При этом признается, что фактическое выполнение квот осложняется структурными особенностями отрасли.

Более 70% добычи нефти в Казахстане приходится на международные консорциумы, работающие по соглашениям о разделе продукции. Эти проекты имеют жестко заданные технологические режимы, долгосрочные инвестиционные обязательства и ограниченные возможности оперативного маневра объемами добычи. В результате возможности государства по прямому регулированию добычи остаются ограниченными.

ОДНА ТРУБА - ОДНА СУДЬБА

Несмотря на все усилия Казахстана по наращиванию добычи нефти, расширению экспорта и договоренностям о новых маршрутах и транзите, ключевые риски для отрасли по-прежнему находились вне зоны его прямого контроля. Беда пришла откуда не ждали, ну, или ждали, но не сильно. Не успел 2025-й набрать обороты, как ключевая нефтяная артерия - Каспийский трубопроводный консорциум - начал испытывать энергетическое терпение Казахстана.

Да, КТК подошел к новому году в усиленной конфигурации - были устранены узкие места, увеличены мощности по казахстанскому и российскому участкам, завершились затянувшиеся ремонты на Тенгизе и других месторождениях. Все указывало на то, что 2025-й может стать одним из самых ровных и продуктивных за последние годы.

Однако уже в первые месяцы стало ясно, что главным фактором для экспорта становится не техническая готовность и не добычные планы, а внешняя геополитическая среда. Казахстан оказался в ситуации, когда стабильность его нефтегазового экспорта напрямую зависит от безопасности инфраструктуры, расположенной за пределами страны, на фоне продолжающихся военных и политических конфликтов в регионе.

Уже в феврале 2025 года по системе был нанесен первый серьезный удар: беспилотная атака на нефтеперекачивающую станцию "Кропоткинская" в Краснодарском крае вынудила временно остановить ее работу и перевести транспортировку нефти на сниженные режимы. Станция играет ключевую роль в прокачке, и именно через нее в предыдущем году проходили десятки миллионов тонн нефти, преимущественно казахстанского происхождения. Уже тогда звучали оценки о возможном сокращении прокачки на десятки процентов на период восстановления.

Несмотря на это, в первой половине года удавалось избегать резкого падения экспорта. Отгрузка по системе продолжалась, а официальные ведомства подчеркивали, что прием казахстанской нефти осуществляется в штатном режиме. КТК долгое время удерживал высокий операционный темп, и по итогам большей части года объемы поставок превышали показатели предыдущего года. Однако этот результат все больше обеспечивался за счет управляемости и ручного балансирования, а не за счет устойчивости системы.

Осенью ситуация вновь обострилась. В районе Новороссийска участились атаки, которые затрагивали инфраструктуру, связанную с морским терминалом. Сами по себе эти эпизоды чаще всего не приводили к длительным остановкам, но каждый раз сопровождались временными приостановками операций из-за сигналов опасности. В условиях штормового сезона такие паузы быстро накапливались и снижали гибкость отгрузок.

Кульминацией стал конец ноября, когда в результате атаки безэкипажными катерами серьезные повреждения получило одно из выносных причальных устройств морского терминала КТК. Эксплуатация этого причала стала невозможной. Почти одновременно другой причал был выведен из эксплуатации на плановый ремонт. В результате в самый сложный по погодным условиям период терминал фактически остался с одной рабочей точкой перевалки. Это резко сократило пропускную способность и лишило систему привычного запаса прочности. Любая непогода, техническая пауза или дополнительный ремонт теперь напрямую отражались на графиках отгрузки.

Параллельно проявились уязвимости и на альтернативных нефтяных маршрутах. Казахстан традиционно использует направление Атырау–Самара как второй по объему экспортный коридор, с дальнейшей транспортировкой нефти по системе "Транснефти" к портам, включая балтийское направление. В течение года атаки беспилотников затрагивали и портовую инфраструктуру, в том числе в районе Усть-Луги. Хотя транзит казахстанской нефти в этих случаях официально продолжался без ограничений, сами эпизоды показали, что и резервные маршруты не застрахованы от внешних рисков. Диверсификация снижает зависимость от одного трубопровода, но не устраняет фундаментальную проблему – вся экспортная логистика остается привязанной к инфраструктуре соседних государств и их безопасности.

Отдельным, но принципиально важным направлением стала газовая инфраструктура. В октябре атака беспилотников привела к аварийной ситуации на Оренбургском газоперерабатывающем заводе, который принимает сырой газ с Карачаганакского месторождения. Завод временно ограничил прием газа, и оператору Карачаганака пришлось пойти на контролируемое снижение добычи. Хотя внутреннее газоснабжение Казахстана не пострадало и было обеспечено за счет резервных механизмов, сам факт ограничений показал еще одну точку уязвимости.

В ответ на нарастающие риски Казахстану пришлось активнее перераспределять потоки. Часть объемов нефти была перенаправлена по альтернативным маршрутам – в сторону Китая, через порт Актау с выходом на Баку–Тбилиси–Джейхан, а также по системе Атырау–Самара. Однако масштаб этих направлений остается ограниченным и способен лишь частично компенсировать сбои на основном маршруте. Полноценной замены КТК по объему и экономике у Казахстана по-прежнему нет.

Экономический эффект от всех этих событий оказался сглаженным, но не нулевым. Корректировки добычи и логистики позволили избежать резкого удара по бюджету в 2025 году, однако неопределенность сохраняется. На горизонте следующего года запланированы ремонты на крупных месторождениях и инфраструктурные работы, в том числе по замене элементов морского терминала. В условиях, когда система уже работает с минимальным запасом устойчивости, любой внеплановый инцидент может иметь более ощутимые последствия.

ПОБОЧНЫЙ УЩЕРБ

Проблемы казахстанского нефтегазового сектора в 2025 году не ограничились атаками на инфраструктуру и физическими рисками транзита. Не менее ощутимым фактором стало санкционное давление, сформированное решениями и действиями соседних стран, последствия которых в очередной раз легли на экономику Казахстана – государства, формально не являющегося стороной ни санкционных войн, ни военных конфликтов.

Осенью санкционное давление на российский нефтегазовый сектор стало для Казахстана практической проблемой, потому что в крупнейших проектах и ключевой экспортной инфраструктуре страны присутствуют российские участники. В середине октября две крупнейшие нефтяные компании РФ "Роснефть" и "ЛУКОЙЛ", которые имеют немало совместных предприятий с Казахстаном, были включены в санкционный список США и Великобритании. В Казахстане публично признавали, что вопрос требует межведомственной проработки. Параллельно звучал принципиальный тезис: вопрос возможного выкупа или перераспределения долей подсанкционного партнера в совместных проектах – сфера ответственности хозяйствующих субъектов, а не прямой предмет переговоров правительства.

Для понимания масштаба - "ЛУКОЙЛ" работает в Казахстане с 1995 года и имеет доли в крупнейших проектах – Карачаганак, Тенгиз, КТК и Тургай. Так, санкции против одного-двух крупных российских акционеров автоматически создают комплаенс-риски вокруг структуры владения и обслуживания инфраструктуры, через которую идет основной экспорт Казахстана.

Санкционные режимы пришлось разграничивать через специальные исключения. Великобритания, вводя ограничения против "ЛУКОЙЛа", одновременно вывела из-под санкций ключевые международные проекты с участием российских компаний, включая КТК, "Тенгизшевройл" и Карачаганак, а США разрешили операционную деятельность по этим проектам через лицензии, сохранив при этом жесткие ограничения на сделки с долями и корпоративные изменения. Фактически это означает, что текущую работу инфраструктуры и добычи "оставили живой", тогда как любые изменения в структуре собственности остаются под прямым контролем санкционных регуляторов.

На уровне компаний Казахстан фиксировал, что санкционная тема уже встроена в договорную базу. "КазМунайГаз" сообщал, что вместе с "ЛУКОЙЛом" проводит комплексную оценку потенциального влияния внешних факторов, включая санкционные ограничения, с учетом правовых, финансовых и технических аспектов, а также подчеркивал, что в соглашениях предусмотрены санкционные оговорки, определяющие порядок действий в случае введения ограничительных мер, при этом условия таких положений конфиденциальны. На фоне слухов о возможном выкупе доли "ЛУКОЙЛа" в Карачаганаке за $300 млн "КазМунайГаз" отдельно опровергал информацию о планах такого выкупа, одновременно подтверждая продолжение анализа влияния санкций на проект.

В сухом остатке санкции против российских нефтяных компаний привели к тому, что Казахстану пришлось одновременно защищать три крупнейших проекта с участием подсанкционного партнера – Тенгиз, Карачаганак и КТК – через исключения и лицензии, поддерживать постоянный диалог с OFAC о минимизации "непреднамеренных последствий" для экономики и держать в поле зрения возможные изменения в структуре владения долями. При этом зависимость от решений соседей и западных регуляторов остается материальной именно потому, что КТК обеспечивает более 80% экспорта казахстанской нефти, а доли "ЛУКОЙЛа" присутствуют одновременно и в добыче, и в трубопроводной системе, и в новых каспийских проектах, где на кону миллиарды долларов инвестиций и горизонты первой нефти в 2028–2029 годах.

ОКНО В ЕВРОПУ

На фоне санкционного давления, расширения ограничительных режимов и роста геополитических рисков Казахстан в 2025 году сделал ставку на активное наращивание экспорта и транзита как инструмент снижения зависимости от отдельных маршрутов и внешних решений. Фактически речь шла не о выборе, а о необходимости — компенсировать уязвимость инфраструктуры и санкционную неопределенность за счет гибкости поставок и расширения географии отгрузок.

В этом контексте 2025 год для нефтяного транзита и экспорта Казахстана стал показателем того, что страна уже не живет в логике одного-двух маршрутов, а реально управляет потоками. Экспорт рос, появлялись новые направления, усиливалась транзитная роль, а система выдерживала даже внештатные ситуации.

В итоге экспортный план выполнен досрочно – за 11 месяцев Казахстан отгрузил на экспорт 73,4 млн тонн нефти, что на 16% больше, чем за аналогичный период прошлого года. Это произошло на фоне высокой добычи и стабильной работы основных магистралей, прежде всего КТК, через который по-прежнему проходит свыше 80% казахстанского экспорта. При этом даже при сбоях на отдельных участках экспорт не останавливался – потоки оперативно перераспределялись.

Отдельно в 2025 году выделилось европейское направление, прежде всего Германия. Поставки казахстанской нефти по магистральному нефтепроводу "Дружба" не просто сохранились, а выросли. Если изначально ориентир на год был скромнее, то по факту за январь–ноябрь в Германию было поставлено 1,682 млн тонн нефти, что уже почти соответствует обновленному годовому ориентиру около 1,7 млн тонн, который в течение года назывался "КазМунайГазом". При этом шли разговоры о том, что поставки могут быть увеличены и до 2 млн. тонн в год. Фактически Германия в 2025 году окончательно закрепилась как устойчивый рынок для казахстанской нефти, а не разовая точка экспорта.

"Успешный успех" поставок по "Дружбе" в Германию привел к тому, что в уходящем году Казахстан отправил тестовые 85 тыс. тонн нефти в Венгрию. Договоренности на уровне лидеров стран были достигнуты в феврале, а пробная партия была отправлена уже в августе. Это не просто разовая отгрузка, а фактическое открытие нового европейского направления и важный сигнал для Казахстана: география экспорта в ЕС начинает расширяться за пределы Германии.

Важным элементом диверсификации оставался транскаспийский маршрут через Актау с выходом на систему Баку–Тбилиси–Джейхан. В 2025 году принципиальным стало то, что на этом направлении начала идти нефть с Кашагана, а не только тенгизская. План по БТД в течение года корректировался, обсуждались объемы от 1,5 до 1,7 млн тонн, а в более долгой перспективе и того выше. Да, маршрут сталкивался с временными технологическими ограничениями, но поставки возобновлялись, а сам коридор остался в числе стратегических альтернатив, особенно на фоне периодических проблем на КТК.

Не менее значимым стал восточный транзитный трек. В течение года активно обсуждалось увеличение транзита российской нефти в Китай через Казахстан. Речь шла о дополнительном объеме 2,5 млн тонн в год сверх действующих поставок. Экспертные и отраслевые оценки показывали, что у нефтепровода Атасу–Алашанькоу есть запас пропускной способности, а сам Казахстан рассматривал вопрос не формально, а через призму реальных технических решений – нужны ли новые насосные станции или можно обойтись модернизацией и технологическими мерами. Даже с учетом того, что практическая реализация такого увеличения смещается по времени, сам масштаб обсуждаемых объемов подчеркивает роль Казахстана как ключевого транзитного узла между Россией и Китаем.

В итоге 2025 год показал, что Казахстан платит цену своей транзитной географии. Даже не будучи стороной военных конфликтов, страна сталкивается с их последствиями через экспортную и перерабатывающую инфраструктуру, расположенную за ее пределами. Речь идет уже не о разовых сбоях, а о системной уязвимости, при которой устойчивость нефтегазового экспорта зависит не только от добычи и инвестиций, но и от безопасности маршрутов в условиях нестабильного окружения.

Архив рубрики