|
Данияр Ашимбаев : Обвинять кого-то в том, что казахский язык притеснялся, глупо
Мы продолжаем серию публикаций по “казахскому вопросу”. Наш сегодняшний собеседник – главный редактор биографической энциклопедии “Кто есть кто в Казахстане” Данияр Ашимбаев – является в некотором роде одним из главных раздражителей именно в этой плоскости. Поэтому беседа с ним построена по принципу от “личного к общественному”. В нашем представлении, его жизненная философия и особенно ее восприятие другими как нельзя лучше иллюстрируют сложную гамму внутриказахских отношений.
(…)
- Ваши оппоненты из национал-патриотического лагеря не упускают возможности попенять вам за то, что вы не знаете казахского языка. А вот действительно, почему вы его не знаете? Это стечение обстоятельств или что-то другое? И вообще, определите роль и место казахского языка в современной жизни…
- Во-первых, тут дело в уровне преподавания казахского в той школе, где я учился. Нам его преподавали-совмещали физрук, химик, математик и снова физрук. Поэтому, кроме заучивания числительных, как-то ничего другого не отложилось. Языковая среда, в которой я рос, была русскоязычной. Каких-то предпосылок для овладения языком достаточно длительное время элементарно не было. Сейчас вопросы иногда возникают, но когда я работаю с архивными документами или биографиями, то с помощью словаря я справляюсь самостоятельно. Что касается разговорной речи, то среда, в которой я общаюсь, преимущественно русскоязычная. В силу возможностей я язык изучаю, но фетиша из этого делать не собираюсь. В той мере, в которой мне нужно, язык я понимаю.
- И никаких комплексов по этому поводу не испытываете?
- То, что я не читаю казахскую прессу или какие-то казахские источники, объясняется просто – для меня нет в этом необходимости. Хотя бы потому, что уровень информации в казахской прессе мне не очень интересен.
(…)
Теперь что касается второй части вашего вопроса. Если взять чистую статистику, то сфера применения казахского языка растет. Вопли национал-патриотов об ущемлении языка надуманны. По сути такой проблемы нет. Разве не заметно, что с каждым годом сфера применения казахского языка увеличивается?
(…)
В то же время есть две серьезные проблемы. Первая – неэффективность практически всех государственных программ по развитию казахского языка. Мы знаем, что некоторые бывшие руководители, отвечавшие за этот участок работы, находятся в розыске. С завидной регулярностью случаются скандалы, связанные с хищениями и злоупотреблениями именно в этой сфере. Вообще все наши госпрограммы, и не только касающиеся языка, приносят больше вреда, чем пользы.
Вторая проблема заключается в том, что наше языковедческое сообщество – среда достаточно специфическая. Даже по архивным документам видно, что, начиная с 20-х годов прошлого века, филологи и лингвисты постоянно находились на передовой идеологической борьбы. В этой среде уровень внутренних конфликтов, доносов, взаимных оскорблений был намного выше, чем в какой-либо другой сфере. “Наезды” в прессе, письма в ЦК, жалобы друг на друга, взаимные обвинения в национализме, в некомпетентности были обычной практикой. Например, когда стоял вопрос о переходе казахского языка с латиницы на кириллицу, один из ученых накатал “телегу” на всех остальных, требуя чуть ли не расстрела своих оппонентов. Хотя речь шла всего-навсего о выработке специфических букв. Но даже в этом вопросе филологическое сообщество найти общий язык было не в состоянии. В итоге вместо выработки контента в базовых направлениях развития языка создавались какие-то искусственные конструкции. При этом напрочь отсутствовал глубокий анализ тех задач и проблем (а также накопленного опыта и сленга), которые в языковой сфере существовали и существуют.
Язык развивается, но по сути как бы вопреки политике государства и усилиям тех ученых и специалистов, которые по идее должны были бы заниматься активной проработкой его проблем. Можно апеллировать к слабому уровню преподавания, слабым учебникам, но язык продолжает развиваться сам по себе в двух плоскостях. В естественной – в соответствии с объективной логикой изменения демографической ситуации. И в искусственной, в которой государство пытается создать не то ориентиры, не то направления работы. Но все они упираются обычно в хищение бюджетных средств и в общую неэффективность любой государственной программы. Поэтому говорить о том, каким будет положение казахского языка через 10-20 лет, очень сложно.
(…)
Российское же влияние на Казахстан – в образовании, культуре, промышленности, градостроительстве, инфраструктуре – более чем очевидно. Если называть вещи своими именами, то от симбиоза с Россией Казахстан получил намного больше, чем от других. Поэтому русский язык играет ту роль, которую, допустим, английский язык при всем нашем стремлении к трехязычию играть не будет. То есть через русский язык мы получаем доступ не только к российскому, но и к мировому культурному и научному наследию. Это фактор развития нашей цивилизации. И отрицать его было бы бессмысленно.
Казахский сегодня играет роль скорее бытового языка. Это язык личного общения, регулятора семейных вопросов, то есть он для внутреннего потребления. Получается так, что, став государственным, казахский язык не становится официально-деловым. Эта роль пока сохраняется за русским. Складывается такое своеобразное двуязычие, при котором оба языка находятся в некоем удачном симбиозе. Человек в семье, с друзьями может спокойно разговаривать на казахском, а, находясь на работе, занимаясь бизнесом или политикой, решая юридические вопросы, он столь же спокойно переходит на русский. Практически в любой точке Казахстана почти каждый гражданин легко переходит с одного языка на другой. То есть каждый язык выполняет свою коммуникативную роль.
(…)
- Трудно не согласиться с вашим тезисом, что все эти стенания-причитания о загнанности казахского языка на самом деле мало соответствуют действительности. Тем не менее, регулярно появляются всякого рода манифесты и обращения, инициаторы которых явно пытаются “подогреть” тему. Чем можно объяснить этот столь очевидный парадокс? И где лежат корни неуверенности в конкурентности казахского языка?
- Да, парадокс есть. Но проблема в том, что эта тема существовала практически всегда. Если судить по газетно-архивным материалам, то вопрос о развитии казахского языка стоял перманентно, начиная с 1920-х. И с тех пор он был предметом дискуссий. За это время была принята куча всяких постановлений, документов, языковых программ. В 1930-е ставился вопрос о том, чтобы все высшие чиновники, независимо от национальности, владели казахским языком хотя бы на бытовом уровне. И сейчас обвинять кого-то в том, что язык притеснялся, глупо.
Когда читаешь документы той поры, иногда возникает ощущение, что руководители-славяне чуть ли не насильно пытались заставить руководителей-казахов изучать их родной язык. То есть не надо видеть здесь чьи-то происки – это был объективный процесс.
Вопрос даже не столько в конкурентоспособности языка. Ведь все дискуссии по поводу казахского языка ведутся исключительно на русском. Разве это отчасти не свидетельствует о том, что казахская пресса в этом плане серьезного влияния на умонастроения не оказывает? Но зато при этом огромные материалы-”простыни” отводятся исторической тематике: ханам, батырам, биям, традициям, культуре. В общем, многословные рассуждения.
- А что плохого в такой тематике?..
- Я не говорю, что это плохо. Просто хотелось бы обратить внимание на то, что казахскоязычная пресса и русскоязычная пресса в этом плане достаточно серьезно разнятся. Первая находится в неком свободном парении, упиваясь собственными рассуждениями, но при этом не обременяя себя поиском практического решения проблемных вопросов. Проблема как бы созерцается, а не решается. Пути практического ее решения как-то ускользают за всем этим полемическим многословием.
(…)
- У нас мало людей, умеющих приносить практическую пользу?
- Наверное, можно сказать и так. В этой проблеме есть две составляющие. С одной стороны, эти люди создали некий идеализированный образ замечательного и доброго казаха: высокоразвитого духовно, порядочного, добросовестного. То есть образ, который существует разве что в детской литературе, но при этом не выдерживает никакого сравнения с практикой. И вся картина мира старательно подгонялась под этот образ.
Это, наверное, было бы смешно, если бы не огромное количество людей, которые вечно занимались тем, что рассказывали друг другу и учили нас, как надо правильно жить, как надо правильно любить Родину, писать правильные книги, выступать с правильными идеями. Но понятно же, что идеальных народов в природе не существует.
(…)
- С некоторых пор в национал-патриотической тусовке стал отчетливо проявляться новый тренд – оголтелый антисоветизм. В принципе, в этом не было бы ничего необычного, если бы не одно “но” – за окном 2012 год, и идет уже третье десятилетие с момента распада СССР. Что вы думаете по этому поводу? Не является ли это свидетельством отсутствия креатива у сегодняшних идеологов концепции сугубо казахской государственности?
- Склонность к отрицанию советского наследия стала проявляться не сегодня. Здесь есть позиция двух генераций наших граждан. Представители старшей, успевшие посидеть на достаточно высоких постах в советскую эпоху, рассуждая о недавнем прошлом, очень аккуратно игнорируют вопросы социально-экономического развития.
Такова некоторая особенность размышлений наших нацпатов на исторические темы. Они концентрируются на культурном, духовном и языковом аспектах. Хотя более чем очевидно, что Казахстан за годы советской власти из, скажем так, “дыры” на карте превратился в государственное образование с достаточно мощной социально-экономической инфраструктурой.
Дискутировать на эту тему бессмысленно. Кто реально дружит с логикой, тому ничего доказывать не надо. Для других же все упирается в проблему языка. Сюда добавляется экологическая проблематика.
- Плюс голодомор…
- Относительно голодомора надо четко уяснить, что здесь не обошлось без активного участия наших функционеров – партийных, советских, хозяйственных – из числа представителей коренной национальности. Но это другая и очень большая тема.
(…)
Тут есть некий парадокс. У нас никогда не пытаются оценивать историю с объективных позиций, со всеми плюсами и минусами. Обязательно выискивается какая-то фигурка, достойная восхищения. Происходит героизация если не отдельных исторических периодов, то обязательно отдельных персонажей. Хотя если оценивать в контексте тех или иных событий то, как эти персонажи себя вели, картинка получается несколько иной. Когда одновременно героизируются абсолютно антагонистические деятели, причем зачастую одними и теми же людьми, восприятие истории и отношение к ней получаются несколько нелепыми. Еще нелепее выглядит то, как многие в прошлом высокопоставленные функционеры стали сегодня позиционировать себя в качестве принципиальных борцов с советским наследием.
(…)
То есть свои заслуги они признают, но в целом всю политику тех лет отрицают. Вот такой шизофренический подход очень характерен и определяет состояние дел в идеологической сфере.
У нового поколения свои “измы” в голове. Тут проблема в разнице между нынешним положением в стране и той эйфорией, которой многие были охвачены на заре независимости. С этим получился небольшой афронт. Помните, как все мы были уверены, что уже “завтра” станем новым азиатским “тигром”, которым будет восхищаться если не весь мир, то хотя бы наши соседи? А что мы имеем в итоге? Сырьевую экономику с достаточно высоким уровнем коррупции, с массой нерешенных социальных проблем, причем как раз таки в этой сфере мы очень быстро профукали все советское наследие. Приплюсуем сюда падающий уровень образования, вопиющую некомпетентность госаппарата, нарастание конфликтного потенциала в различных сферах жизни.
На этом фоне вполне логично возникает вопрос: кто виноват? Для молодого поколения, которое выросло в атмосфере идеализации своих соплеменников, не возникает вопроса, почему их современники-руководители не ведут себя так, как должны были бы согласно внедряемым представлениям. И когда начинается поиск виноватых, то самое простое – свалить все на “колонизаторов” и тех, кто до сих пор эту политику проводит. Потому что искать причины проблем в собственных соотечественниках, в собственном менталитете никто не желает.
Откровенно говоря, никто и не хочет смотреть правде в глаза. Потому что картина-то не самая радужная. Поэтому самый простой способ – это поиск виноватых на стороне.
(…)
Вопросы задавал Кенже ТАТИЛЯ
Источник: http://camonitor.com/archives/4495
*****Из интервью газете «Central Asia Monitor», 29 июня 2012 г.
Другие новости рубрики:
|
24.05.2013
